10 Мая 2016 // Новости с улиц

Отец ушел в бессмертие

9 мая в Орехово-Зуеве по центральной улице Ленина торжественно прошел ПЯТИТЫСЯЧНЫЙ БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК.

В мирное подразделение органично влились дети, внуки и правнуки воинов-победителей, священнослужители, воины-интернационалисты, руководители администрации, члены Общественной палаты, депутаты, краеведы, преподаватели, студенты, школьники, дошколята…

Среди участников с портретом погибшего отца шел почетный гражданин города Геннадий Александрович Каретников.


…А вдруг увижу в хронике отца,

И на меня, смотрящего из зала,

Черты почти забытого лица

Вдруг взглянут ласково-устало.

Ну подари, судьба, то чудо мне,

Чтоб я увидел хоть бы раз воочью

Отца, живого — пусть не на коне,

Бредущего пешком навстречу ночи.

В пожарище войны, где он сгорел дотла,

А пепел разметал степной веселый ветер…

И похоронная к нам даже не пришла

В солдатском маленьком конверте.

Я пережил его уже на много лет,

И в памяти моей он постепенно тает,

А мать хранит единственный портрет

И к старости все чаще вынимает.

  

Автор этих стихов тоже Геннадий Каретников, главный режиссер Орехово-Зуевского народного драматического театра-спутника МХАТ им. Горького. Проникновенные строки адресованы его отцу — политруку, ушедшему добровольцем на фронт летом 1941-го и пропавшему в бездонном «Вяземском котле» войны.

Александр Иванович Каретников — коренной ореховозуевец, сын потомственного текстильщика и участника Первой мировой войны. Окончил истфак МГУ. Воевал на Западном фронте, под Смоленском. В Московском областном военкомате находится его тоненькое личное дело под № ам 33475. В личном деле ЦА МО РФ в Подольске лишь скупые сведения и одно пожелтевшее довоенное фото. Официальное извещение, дошедшее до родных после войны: «Политрук А.И. Каретников пропал без вести в феврале 1942 г.» Приказом ГУК МВС № 0891 от 11 апреля 1946 г. исключен из рядов Советской Армии.

Геннадий Александрович, как и его родной старший брат, ученый-металлург, лауреат Госпремии СССР Игорь Александрович, проживающий ныне в Москве, более полувека пытаются узнать: что же стало с их отцом? За это время получено немало ответов из разных ведомств. Но полной информации о судьбе отца до сих пор не появилось. Их мать, педагог, Зоя Васильевна Каретникова, всю свою долгую жизнь ждала супруга — не теряла даже маленькую надежду на чудо.

Пришедшая война нарушила привычный распорядок. Разделила судьбы родных и близких людей.

До войны крепкая дружба связывала двух будущих политруков, двух Александров — Каретникова и Брызгалина. Война разделила их фронтовые дороги: Александр Брызгалин осенью-зимой 1941-го воевал в боях за столицу, потом — в Калужской области. Младший по возрасту (на четыре года), Брызгалин пережил своего друга Каретникова на 17 лет…

Каретников летом-осенью 41-го воевал на Смоленщине — рядом с Калужской областью. В подмосковное Орехово-Зуево, домой, с фронта в августе 1941-го добралась его заметка «Подвиг храбрых» (обратный адрес: полевая почтовая станция 809).

Как считает большинство исследователей того военного периода, наши бойцы и командиры, участвовавшие в Смоленском сражении, не оставили после себя письменных воспоминаний. Их очень мало тогда осталось в живых. В 1950-х годах еще можно было услышать скупые рассказы о пережитом. Писать им не полагалось. Поэтому чудом сохраненные строки фронтовика Каретникова не имеют цены. Вот они:

«…Днем командир подразделения старший лейтенант Отряхин получил от командования боевое задание: взять штурмовой атакой укрепление врага. Боевое задание быстро было доведено до всего личного состава. В 3 часа 30 минут утра, с первым рассветом, подразделение пошло на штурм указанного узла сопротивления. Впереди шли командир Отряхин и политрук Николаев. Приблизившись к противнику, бойцы услышали знакомый голос своего политрука Николаева: «Вперед, товарищи! За Родину! За Сталина!».

— Ура! — ответили бойцы и лавиной бросились в штыковую атаку на врага.

Начался жаркий бой. Бойцы дрались отчаянно, отстаивая каждый вершок родной земли от фашистских гадов. Когда, трижды раненный, геройски погиб наш политрук т. Николаев, мы еще с большим рвением начали рубить, колоть и убивать фашистскую погань, мстя за смерть нашего любимого товарища. В этом бою геройски дрался комсомолец Хасанов. В штыковой атаке он уничтожил два станковых пулемета, заколол двух немецких офицеров. Спасая жизнь своего командира, очутившегося в окружении четырех фашистских автоматчиков, Хасанов, презирая смерть, ринулся в бой, в упор расстреливая фашистов. В этом бою также геройски прославили себя два родных брата Базановых, Иван и Антон. Младший Иван — пулеметчик — огнем и штыком уничтожил трех немецких автоматчиков. Его старший брат Антон — коммунист — в штыковой атаке заколол двух автоматчиков и одного офицера. При ранении младшего брата быстро оказал ему медицинскую помощь, и они оба продолжали вести бой.

Видя упорство наших бойцов, враг не выдержал, панически бежал, оставляя трофеи и трупы убитых немцев. Первая линия укрепленного рубежа была прорвана. Бойцы шли дальше…» 

Судя по оцифрованным архивным документам ЦА МО РФ, Харис Хасанов был убит, проявив героизм и мужество. Описываемый Каретниковым бой произошел 5 августа 1941 г. у переправы Сырокоренье Смоленской области. Деревня Старое Сырокоренье Рославльского района была оккупирована гитлеровскими войсками в том горячем августе 41-го и освобождена только в сентябре 1943 года.

Занимаясь дальнейшими поисками фронтовых следов политрука Александра Каретникова, я каким-то чудом вышел в интернете на книгу «Земный поклон» известного художника, бывшего пограничника и ветерана Великой Отечественной войны Владимира Александровича Десятникова. В тот момент вспомнились строки Геннадия Каретникова об отце: «Ну подари, судьба, то чудо мне…»

Оказывается, что фронтовик Десятников тоже сорок лет искал место гибели отца, начальника штаба 911 стрелкового полка 244 стрелковой дивизии капитана Александра Никифоровича Десятникова. Я очень обрадовался, надеясь с помощью деталей судьбы капитана как-то прояснить фронтовую биографию политрука Каретникова, «состоявшего в распоряжении командира полка». Кстати, данных о судьбе непосредственного начальника политрука Каретникова я нигде в источниках так и не нашел. Даже имя его нигде не упомянуто.

Капитан Десятников прибыл в 911 стрелковый полк 244 с.д. в сентябре 1941 г. До этого находился на службе в пограничных войсках НКВД Казахского округа. Накануне отправки на фронт был еще в командировке в Высшей школе НКВД. Судя по содержанию бывшего секретного документа от 26 августа 1943 г., по учету потерь в Управлении пограничных войск СССР «А. Н. Десятников не значится». Частное письмо (приобщенное к архиву) комиссара батальона старшего политрука Ватенева, ранее служившего вместе с Десятниковым, вносило ясность в судьбу капитана. В нем бывший сослуживец назвал дату (4 октября 1941 г.) и место гибели (д. Приголовка) капитана. Семья А. Н. Десятникова, проживавшая в октябре 1943 г. в Алма-Ате, известий о его гибели не получала, что отрицательно сказалось на пособии со стороны государства.

Теперь немного об истории 244 с.д., в которой воевали Десятников и Каретников.

На 10 июля 1941 года дивизия находилась в составе 31-й армии, включенной в группу армий резерва Ставки. Влилась в состав действующей армии 20 июля. С образованием в конце июля Резервного фронта вместе с армией была включена в его состав. По состоянию на 1 сентября и 1 октября 1941 года входила в состав 19-й армии Западного фронта…

Хроника событий 2-3 октября дает представление о последних днях жизни и борьбы наших героев. 2 октября в 5 часов 30 минут утра после артиллерийской и авиационной подготовки и под прикрытием дымовой завесы фашисты начали атаку против войск Западного фронта.

В полосе 19-й армии удар наибольшей силы пришелся по частям именно 244-й с.д., занимавшей оборону на стыке с 30-й армией. Сдерживая наступление значительных сил танков и пехоты, дивизия, поддержанная артиллерийскими и минометными частями, стойко держалась всю первую половину дня. На нашу дивизию вели наступление сразу три вражеских дивизии.

К 15:00 244 с.д. отошла на рубеж Гунино—Шатуны—Борники. Особенно ожесточенные бои шли на ее левом фланге, на стыке с 89-й стрелковой дивизией. На участке Балашево—Маковье противник атаковал силами до двух полков при поддержке танков. Вклинившись в оборону советских войск, фашисты вышли к реке Вопь. В результате 244-я с.д. оказалась обойденной с флангов, а ее боевые порядки рассеченными. К 17 часам 2 октября 244-я и 89-я стрелковые дивизии вынуждены были оставить главную полосу своей обороны. 3 октября 244-я дивизия и 45-я кавалерийская дивизия сдерживали наступление противника на рубеже Терехово—Никитино.

244-ой с.д. до 3 октября 1941 г. еще командовал генерал-майор Николай Тимофеевич Щербаков, но был в этот день отстранен по решению Военного совета 19-й армии «за неспособность управлять войсками в условиях отступления». С 3 октября дивизией командовал полковник Красноштанов.

911-й стрелковый полк, где воевали капитан Десятников и лейтенант Каретников,  соседствовал с 501-м полком 162-й дивизии. Стык между ними оборонялся взводом отдельного разведбатальона. Вот именно здесь немцы легко преодолели оборону и развили наступление в направлении охвата флангов 244-й дивизии с севера и 162-й — с юга. 5-я пехотная дивизия немцев прорвала фронт на левом фланге 911-го полка и вышла к реке Вотря в районе Красница—Бракулино. При этом 911-й полк был отрезан от основных сил. Своевременную помощь ему оказал 907-й полк (его командир полковник Усанов еще до наступления 2 октября погиб при выходе из окружения). 911-й полк был деблокирован.

К концу дня 244 с.д. вынуждена была отступить за реку Вотря и обороняться по восточному ее берегу на на участке от Погорельцев до Устья. Прорвав оборону 89-й стрелковой дивизии в районе Борники, немцы вышли к реке в районе Семовка—Турино, угрожая охватом 244-й и 89-й дивизиям.

Через много десятилетий ветеран войны В. А. Десятников узнал, что его отец — капитан А. Н. Десятников — погиб 4 октября 1941 г. в бою у деревни Приголовки Масловского сельсовета Вяземского района.

По сведениям Вяземского РВК, капитан Десятников был там и погребен, а затем перезахоронен в Вязьме, в братской могиле на Быковском воинском кладбище № 12 в поселке Щебзавод.

В книге «Земный поклон» В. А. Десятникова я прочитал: когда 244 с.д. попала в окружение и в 911-м стрелковом полку осталось не более сотни бойцов, 36-летний начальник штаба А. Н. Десятников повел их в контратаку и был срезан пулеметной очередью. Погиб на глазах комиссара и других воинов.

После этого боя — по свидетельству бывшего комиссара, полковника Красногиро, работавшего после войны замполитом в Суворовском училище Ташкента — в живых осталось не более 20 бойцов. Старшим в строю остался комиссар Красногиро. Был ли среди живых политрук Каретников, или же он погребен с капитаном Десятниковым в братской могиле д. Приголовки?

По архивным данным, 7 и 8 октября 911 с.п., потеряв в боях и командира полка, и начальника штаба, продолжал воевать с фашистами в населенных пунктах Бердяево, Колубаево, Слащево. Потом стал отступать в направлении реки Днепр и вел кровопролитные бои уже в окружении. По сведениям из Подольского архива Минобороны, фронтовые следы 911-го стрелкового полка обрываются 12 октября. В этот день часть оставшихся от полка воинов пыталась выйти из окружения в направлении Марково—Декарево (десять-двадцать километров северо-западнее Вязьмы).  Сама же 244-я стрелковая дивизия прекратила существование к 20 октября.

Замечу, что оставшиеся в живых бойцы этой дивизии продолжали бороться с фашистами, влившись в партизанские отряды. Так, в немецком тылу, в Оленинском районе Смоленщины активно действовал партизанский отряд им. Александра Невского (командир отряда — В.И. Попов). Отряд состоял из воинов 907-го стрелкового полка, вышедших из окружения. Напомню, что именно при поддержке 907 с.п. в начале октября 41-го 911 с.п. выбрался из окружения. Возможно, уцелевшие однополчане Десятникова и Каретникова тоже партизанили.

Результаты моей переписки с официальными ведомствами и общественниками Смоленской области по поводу судьбы политрука Александра Каретникова, к сожалению, так и не ответили на основной вопрос, но дали новую пищу для размышлений. Хотя однажды даже пришла официальная информация о конкретном месте захоронения А.И. Каретникова… Но обо всем по порядку.

Из Управления по работе с обращениями граждан аппарата администрации Смоленской области: «На Ваше обращение с просьбой оказать помощь в поиске места захоронения лейтенанта Александра Ивановича Каретникова, пропавшего без вести осенью 1941 года на территории нашего района, сообщаем следующее. В настоящее время деревня Приголовки Масловского сельского поселения является нежилой, в ней не сохранилось ни одного дома. По данным сельской администрации Вяземского районного отдела областного военного комиссариата, в урочище Приголовки не имеется воинских захоронений. По свидетельству жителей ближайших деревень, воинского захоронения в деревне Приголовки не было. В журнале боевых действий Западного фронта в октябре 1941 года нет упоминаний о боевых действиях на данном участке фронта до 10.10.1941 года. Первая запись о столкновениях с немецкими частями относится к 10.10.1941 года. Однако, учитывая тяжелую ситуацию, сложившуюся в войсках Западного фронта на начало октября 1941 года, можно предположить, что о данном столкновении не было сообщено в штаб фронта. К сожалению, указать точное место захоронения лейтенанта А. И. Каретникова в настоящее время не представляется возможным. Среди имен бойцов, установленных по смертным медальонам, обнаруженным в ходе поисковой работы, А. И. Каретников не числится. Но он может быть перезахоронен как безымянный боец в одном из захоронений на мемориальном комплексе «Богородицкое поле», посвященном воинам Западного и Резервного фронтов. На мемориальном комплексе установлена памятная плита, посвященная 244 стрелковой дивизии. Вы можете вместе с родственниками Александра Ивановича посетить мемориальный комплекс «Богородицкое поле» и музей, посвященный событиям октября 1941 года, который находится на территории села Богородицкое (глава администрации муниципального образования И. В. Демидова)».

«Уважаемый Евгений!

На Ваш запрос отвечаю я, Галина Николаевна Чемерис,  сотрудник центра "Долг", я занимаюсь розыском захоронений неизвестных солдат. По Вашему запросу могу ответить следующее: «1. 911 стрелковый полк 244 стрелковой дивизии входил в состав 19 Армии Западного фронта и на период 4 октября 1941 года находился на реке Вопь (Ярцевский район). Первые колонны немецких солдат появились в Вязьме 6 октября вечером. Бой с фашистами 4 октября по имеющимся у нас данным не мог быть в районе Вязьмы. Скорее всего здесь ошибка писаря. Могли быть числа 11-14 октября, но не четвертого. Командир 911 стрелкового полка Десятников Александр Никифорович действительно числится захороненным на воинском кладбище в д. Быково. Расстояние от Приголовок до Быково значительное. Как могли туда перенести останки и когда это делали, документов в военкомате никаких нет. На сайте "ОБД Мемориал.ру" имеется также информация о погибшем Каретникове Александре Ивановиче. Указана дата — 20.02.1942 г., деревня Селезни в Велижском районе. Можно предположить, что он однофамилец. Но на том же сайте Каретников А. И. значится пропавшим без вести в феврале 1942 г. По вопросу боевого пути, состава дивизии вы можете уточнить у нашего вяземского историка, он же директор музея "Богородицкое Поле", поисковик Игорь Геннадьевич Михайлов. Его конт. телефон 8(915) 634-56-19 или рабочий (48131) 3-86-35. Наш телефон: (48131) 6-11-63. Извините, но это все, чем располагаем».

Как оказалось, в д. Селезни Велижского района Смоленской области похоронен Александр Иванович Каретников (он погиб, судя по архивным данным, в деревне Очистка того же района). Только рядовой по званию. И год рождения — 1904-й. Место рождения — Ивановская область. Полный тезка нашего героя, или здесь что-то не так?

Последним местом службы рядового А. И. Каретникова, судя по архивным данным ЦА МО, была 332 стрелковая дивизия (и он был убит 20 февраля 1942 г.), а у лейтенанта А. И. Каретникова — 244 стрелковая дивизия. 332 с.д. участвовала в октябре-декабре 1941 г. в боях за столицу.

А могли политрука без знаков отличия принять за рядового? Офицеров, политруков, как известно, фашисты расстреливали сразу.

Тяжелораненый Каретников мог попасть вместе с другими в плен к фашистам и, если его не выдали, имел, пусть небольшую, возможность просуществовать в плену. Проверил и эту информацию через международную базу данных (в Германии). Ответили: среди военнопленных лейтенант Александр Иванович Каретников, 1909 г. рождения, не числится. 

…Однажды, в 1972-м, к только что ставшему главным режиссером Орехово-Зуевского народного драматического театра-спутника МХАТ им. Горького Геннадию Каретникову, сыну пропавшего без вести политрука, пришел в театр четверокурсник факультета русского языка и литературы Орехово-Зуевского педагогического института (ныне — МГОГИ), тоже сын фронтовика Николай  Дмитриев. Будущий выдающийся поэт России… Через двадцать лет судьба вновь свела известных людей. Г. А. Каретников еще при жизни поэта Н. Ф. Дмитриева поставил литературно-музыкальные композиции по его удивительно проникновенным произведениям.

Отцы Каретникова и Дмитриева не встречались на войне. Но вышло так, что политрук, лейтенант Александр Каретников воевал в тех местах, где малая родина старшего сержанта, командира «сорокопятки» Федора Дмитриева. И пока Федор освобождал другие города и веси, фашисты оккупировали его родные места на Смоленщине. Вот за них и проливал в то время кровь политрук Каретников.

Родная деревня отца поэта Н. Дмитриева Звягино находилась на берегу реки Днепр, в 15 км от райцентра Сафоново. В сентябре 1941 года была оккупирована гитлеровскими войсками, освобождена только в 1943-м.

В мае 1986 года у деревни Звягино был открыт мемориал в память о расстрелянной деревне Афанасово и всех жертвах фашизма на Ржевской земле. В центре мемориала на фоне обугленной избы фигура умирающей матери с расстрелянным ребенком на руках. Это место — скорбная память о Ржевских деревнях, сожженных вместе с жителями. Дети и женщины, немощные старики и нецелованные девчата — все, кто мог жить и любить, смеяться и петь, были  лишены жизни. Более ста Ржевских деревень разделили судьбу Хатыни.

Наш земляк поэт Николай Дмитриев по-настоящему «пережил» войну вместе с отцом:

 

Жгли, стреляли, грабили, грозили:

«Перемелем все и все возьмем».

В рабство угоняли,

Увозили

Украинский чернозем.

 

Если б можно без вагонов,

Проще —

Белыми колоннами, пешком

Увели б на запад наши рощи,

Торопя прикладом и штыком.

 

Все бы растоптали для порядку,

Но взлетел народной мести шквал.

…Мой отец свою «сорокопятку»

До самой Победы дотолкал.

 

И увидев, как дымится Шпрее,

В тихий край обугленных берез

Зажигалку в качестве трофея

В полинявшем сидоре привез.

 

Война «догнала» Дмитриева-старшего в 1966-м, когда педагогу-фронтовику не исполнилось и «пятьдесяти». Еще раньше, в 1959-м, преждевременно скончался друг политрука Каретникова бывший военный корреспондент Александр Брызгалин — журналисту было всего сорок пять. Сам Александр Каретников остался навеки 33-летним.

Короткие и яркие жизни русских энергичных молодых мужчин осветила и сожгла дотла беспощадная «комета» с названием война.

Евгений Голоднов

Заметили опечатку?
Выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

Вернуться к списку новостей

Для того чтобы оставить комментарий, Вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться

  Яндекс цитирования   Яндекс.Метрика