x
Пароль:
Войти используя:
Войти как пользователь
Не используйте этот способ авторизации, если у вас уже есть учетная запись (логин и пароль). Предварительно объедените свой существующий аккаунт с профилями этих сервисов:
История и современность

СМУТА СМУТНАЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 2) ВАСИЛИЙ ШУЙСКИЙ

КРОЛИКИ И УДАВЫ ЦАРЯ ВАСИЛИЯ
Замечательный писатель Фазиль Искандер придумал интересный образ для обозначения абсолютного социального страха и господства, основанного на этом страхе – образ сосуществования в одном мире кроликов и удавов, где страх одних является источником силы других.
Уверен, что в нашей истории в сознании царя Василия Шуйского сосуществовали и кролики, и удавы. Более того - он был одновременно и кроликом, и удавом. Он и боялся сам, и сам же подпитывался страхом других, обрекая их на мучительную гибель.
Проанализируем историю жизни царя Василия, которого противники называли царём самопровозглашённым, а сторонники – последним настоящим Рюриковичем на престоле России.
Начнём с его родословной. Прямым предком Василия Шуйского был великий князь владимирский Дмитрий Константинович Суздальский. Суздальские князья, они же князья ростовские, они же нижегородские. К тверским, а особенно - к московским князьям сии Рюриковичи питали редкую неприязнь. Началось это, пожалуй, во времена ордынской «великой замятни», накануне Куликовской битвы. Князь Дмитрий Суздальский тогда оспорил в Орде ярлык на великое княжение, данный до того Ордой Москве, и с 1360 по 1362 по воле хана Навруза (Мухаммеда) стал правителем Руси. Соответственно отец Дмитрия Донского Иван Красный вынужден был стать его вассалом. И, естественно, потомки Дмитрия Константиновича это хорошо помнили. Помнили о том, что правящий в России дом основан сыном их холопа. С тех пор отношения суздальско-нижегородских князей с Москвой и не заладились. Суздальцы поддержали в годы ордынской «великой замятни» группировку восточно-татарских правителей, а москвичи – западных. Например, Дмитрий Донской, не согласный с решением хана Навруза о нижегородском великом княжении, получил ярлык на великое княжение от контролировавшего запад Орды Мамая (точнее от его ставленника хана Абдаллаха), а тот же Дмитрий Константинович – подтвердил свой ярлык у хана Мюрида, контролировавшего восток Орды. Следом за вооружённым конфликтом Мамая и восточных правителей Орды, грянула московско-нижегородская война. Потом дела у Мамая пошли не ахти как, и Дмитрий Донской помирился с восточно-ордынскими ханами, точнее, с ханом Тохтамышем. Примирение с сюзереном повлекло за собой примирение с вассалом. Нижегородский правящий дом даже выдал за московского князя свою княжну Евдокию. Московско-нижегородская война, вроде, тоже была окончена. Правда, любви большой между московским и нижегородским княжескими семьями не получилось. Уже во время похода Тохтамыша на Москву, в 1382 году, свояки да шурины московского князя пришли с татарскими войсками в Москву и с удовольствием перерезали четверть московского населения. Ответ родни Дмитрия Донского нижегородским князьям был по-московски прост и жесток: Василий Дмитриевич Первый на деньги своего тестя, великого князя литовского, выкупил у золотоордынцев право на нижегородское княжество, приехал с дружиной да ярлыком в Нижний, занял город и выселил всех своих незадачливых родственников из столицы Поволжья в захолустную Шую. Так некогда великие суздальско-нижегородские князья стали обычными Шуйскими. Часть из них смирилась с поражением и продалась за хорошие деньги московским родственникам, великим князьям, а другая часть продолжала бунтовать (в том числе и прапрадед Василия Шуйского, его тёзка Василий Юрьевич Шуйский), поддерживая боровшихся в годы великой феодальной войны за московский престол звенигородских князей: Юрия, Василия и Дмитрия Шемяку. Последние проиграли войну Василию Второму Московскому, и бунташная часть Шуйских вынуждена была продаться москвичам уже за очень хорошие деньги. Шуйские становятся и наместниками новгородскими, и псковскими, и двинскими. Поэтому прадед Василия Шуйского, Михаил Васильевич Шуйский наместничал в Переяславле. Иногда Шуйским даже московское наместничество в годы отсутствия царя доверяют, иногда и место регента. Но не более. Дед Василия Шуйского, Андрей Михайлович, фактически с 1542 по 1543 государство возглавлял, был первым думским боярином. Шуйские богатеют на глазах, но от главного – от престола великокняжеского и венца царского становятся всё дальше. Я об этом уже писал в своих очерках. Да и убивают их конкуренты охотно. Того же деда будущего царя Василия, говорят, собаками затравили по указу Ивана Грозного.
Тут в безупречной феодальной биографии царя Василия Шуйского наступает некая тёмная полоса. Согласно сказкам дедушки Карамзина, дед Шуйского, Андрей Михайлович был репрессирован Грозным. Логично. В схватке с Бельскими тогда Шуйским не повезло. Но далее традиционными историками рассказывается болливудская чушь! Некий слуга увёз маленького Ванечку (будущего отца царя) в Белоозеро. Спас от людоеда-царя. И там жил лет пять крестьянским трудом. Соответственно малыш-Ваня бегал подпаском босоногим и т.п. Потом некий слуга обратился к грозному царю и тот простил малыша, вернул в столицу. Типа "сын за отца не отвечает". Так вот эту белебердень как самое-самое достоверное об отце Василия Шуйского нам преподносят.
Очевидно, что что-то было неладное с родителем Василия Шуйского. Потому как далее к нему относятся не как к высокорождённому княжичу, а как к бастарду какому-то. А, вдруг, действительно, бастард? И от крестьянки? Потому и сослан к мамаше в Белоозеро крестьянствовать? Тогда объяснимо, почему Иван Грозный, в 1550 году включает его в «тысячу лучших слуг», как сына боярского третьей статьи с низшим окладом в 100 четвертей пашни. Это было бы для настоящих Шуйских унизительно. Но для бастарда – нормально! Потом, дослужился при дворе до главного оруженосца, а потом взят в опричнину. В ходе опричнины часть его родственников отправилась на плаху, но он и пальцем не пошевелил для спасения родни. Мораль - или чёрств душой, или родню роднёй не считал. В 1572 году, накануне ликвидации опричнины Иван Андреевич Шуйский назначен первым боярином опричной думы. И высоко, и бестолково, так как должность вскоре упразднена. И женится то он на худородной какой-то девице. Детей своих он лишь отчасти женит на боярынях. Василия на Елене Репниной, а Дмитрия, на Екатерине, младшей дочери Малюты Скуратова, сестре жены Бориса Годунова. Этим браком со Скуратовым-Бельским и Годуновым, некогда знатнейший Шуйский и хочет упрочить своё положение при дворе. Для князя – мелковато, а для бастарда – самый раз!
Молодому Василию Шуйскому доверяют самое важное – охрану царя. То ли Иван так верит ему (что удивительно, ибо многие Шуйские жизнь тогда на плахе кончили), то ли доверяют те, кто царя-Ивана контролирует (это – скорее). Василий служит в оруженосцах царя Ивана «Грозного» с 1574 по 1579 год. Примерно с 22 до 27 лет. Солидный возраст и в рындах далее ходить непристойно. Его переводят на воеводскую должность. Василий Иванович участвует в незначительных походах, показывает себя никудышным полководцем, а потому убран из армии как все бездари с повышением, и уже при царе Фёдоре в 1584 году назначен главой московской судной палаты и боярином. На должности своей то ли проворовался, то ли и там признан никчёмным, но так или иначе через год после повышения отправлен в Смоленск воеводствовать. С царских глаз долой, и подальше от московской политики. Пока мы видим абсолютно «кроличье» поведение Василия Шуйского. До 34 лет против власти московского царя слова ни вымолвил. Куда пошлют – там и служит. Кстати, воеводой он был, видимо, плохим только в глазах царя. Население Смоленска и других городов, где Шуйскому удалось повоеводствовать, относилось к нему очень хорошо, равно как и части вверенных ему войск.
В 1586 году клан Шуйских (точнее – его московская часть) организовал мятеж против клана Мстиславских, защищая права церкви и поддерживая ту часть иерархов РПЦ, которая не желала выполнять решения церковного собора 1584 года. Я писал об этом соборе и говорил, что Мстиславские и царь Фёдор в те поры начали конфискацию земель церкви. Шуйские выступили против этого, а потому в 1586 году все были репрессированы. Младший брат будущего царя Андрей в ту пору убит в ссылке в 1587 году. Полагаю, что сын бастарда Василий либо не знал о мятеже, либо его не поддержал, а потому наказание для него было мягче. Он был сослан ненадолго вместе с братьями Иваном и Дмитрием в свою вотчину в Шую, а потом, когда следствие разобралось, что Василий никакой не заговорщик, да и вообще родня ему не доверяет, в 1587 году был в Смоленск возвращён на прежнюю воеводскую должность. Правда на него сходу то ли поступил донос, то ли, по мнению царя, и с воеводством он не справился, и через год, уже в 1587 году, отправил царь Фёдор Василия в ссылку в Галич, где он и пробыл до 1591 года. Видимо, писал оттуда слёзные письма царю с просьбой о милости. Милость была проявлена.
Его вернули в Москву и послали выполнять самую грязную работу - участвовать в разгроме Углича, наказывать безвинных людей, сыскивать так называемое «угличское дело». Дело было сыскано. Что в нём было – теперь не расскажешь, так как у нас на руках есть только фальшивка более позднего времени о «самоубийстве царевича Дмитрия». О бредовости сего дела я уже неоднократно говорил и повторяться не буду. Одно ясно – Василий Шуйский, наконец-таки, угодил царю! Угодил! И был пожалован званием члена боярской думы, а потом самым богатым, «вкусным» воеводством – новгородским. Потом, в 1598 году, снят уже царём Борисом Годуновым с насиженного «тёплого» местечка и послан в действующую армию, где участвовал в одном из неудачных походов на крымцев. Наконец, после смерти Бориса Годунова, был введён вместе с братом Дмитрием в правительство.
Тут, наконец, проявляется удавья сущность в некогда робком «кролике» Василии. Он понимает, что маленький Фёдор Годунов власть удержать не сможет, а значит есть шанс поймать золотую рыбку царствования в мутной водице смутного времени. И Шуйский попытался стать главой правительства после убийства Фёдора Годунова, но неудачно. В Москву вступил император Дмитрий и Василий Шуйский был отправлен в краткосрочную ссылку, но возвращён в конце 1605 года, ибо преступлений против действующего монарха не совершал. Да и репутация «кролика» помогла. Никто тогда не знал, что Василий – уже вполне созревший удав.
По возвращению, Шуйский сразу же ощутил шаткость престола под Дмитрием, понимает, что император и Мстиславские замахнулись на церковь, а это – не прощается. И Шуйский попытался было организовать новый заговор, но был пойман, приговорён и … прощён, ибо император не желал проливать кровь накануне свадьбы с Мариной Мнишек. Понимая, что прощение – временная мера, Василий собирает все свои деньги, и, пользуясь тем, что через Москву на юг проходили знакомые ему ещё по воеводству новгородскому «его» стрельцы, подкупает их и поднимает вместе с частью священников бунт. В организации бунта ему помогают боярские семьи Татищевых, Голицыных и дворяне Валуевы. Заговорщики использовали как повод подготовку к первому в истории России дворцовому балу-маскараду (невиданному зрелищу для московитов!). Заявив, что подготовка «страшных» масок – повод для расправы поляков с законным царём, заговорщики сами врываются в Кремль, и сами творят то, в чём и обвиняют поляков – зверски убивают мужественно сопротивляющегося императора.
Шокированный казнью законного царя патриарх Игнатий отказывается венчать на царство злодея-цареубийцу. Шуйского сие не смущает. Он срочно вызывает из Новгорода митрополита Исидора, которого сам же в бытность свою новгородским воеводой (1591-98) фактически поставил на митрополичью кафедру в 1597 году. Исидор согласился короновать Василия Шуйского. Коронация прошла под охраной верных новгородских полков. Новгородцы фактически заняли столицу. А через месяц в июле Шуйский смещает Игнатия и выбирает патриархом своего родственника, митрополита казанского Гермогена. Не желая быть задушенным удавом-царём низложенный патриарх Игнатий бежит в Литву.
Далее царь Василий сталкивается с «восстанием Болотникова», о котором я писал выше. Не имея ни малейшей возможности подавить восстание силой, он пытается хотя бы задержать продвижение инсургентов к Москве, задержать не столько делом (боем), сколько словом (переговорами). А для того возглавить армию, должную разбить мятежников поручает боярину Фёдору Мстиславскому, который был в фаворе у Дмитрия и который реально пострадал от переворота. Шуйский понимает, что Мстиславский не нужен ему в Москве, понимает, что Мстиславский настроен против рюриковичей, а потому будет бить и Телятевского, и Шаховского. Но не будет бить царевича Петра. Я писал уже, что предполагаю родство между ними, т.е. Дмитрий по моей версии был Мстиславсим по матери (а потому своих не бьём!).
Но при этом и сам бит будет, ибо войск у него немного. Последнее тоже устраивает Шуйского. На самом деле он хочет всего лишь задержать инсургентов.
Сражение под Пчельней развивается поэтому абсолютно по сценарию Шуйского. Фёдор Мстиславский дерётся с «болотниковцами», но отступает. Поражение Шуйского? Нет! Ибо не на воинскую силу рассчитывает этот удав!
У Шуйского-удава есть в кармане козырная карта. И он её в решающий момент предъявляет. Эта карта – возрождение конфедерализированной России, карта возрождения русского сепаратизма. Полагаю, что Шуйский предложил возродить то территориальное деление страны, которое было при начале царствования Ивана «Грозного» - фактическую независимость четей: новгородской, рязанской и владимирской. Это конфедеративное устройство страны устраивает рязанцев – и рязанское ополчение Прокопия Ляпунова переходит на сторону царя. Следствие - битву под Восмой "болотниковцы" проигрывают. Конфедерация устраивает тверичей – и Телятевский (князь наследный тверской) начинает переговоры с Шуйским, в результате которых «восстание» сворачивается, он прощён, а казнён его оруженосец – Болотников. Конфедерация устраивает и новгородцев, мечтающих отделиться от России (что они видели от московских царей, кроме погрома 1570 года?) и перейти под руку Карла IX Шведского, а потому митрополит Исидор начинает подготовку выборгских трактатов, по которым шведы дают Шуйскому армию и предоставляют нехилый военный кредит под залог Новгорода и Карелы.
У Шуйского есть и вторая козырная карта – РПЦ. Он восстанавливает все тарханы, отнятые Фёдором и Дмитрием у монастырей и устанавливает отменённое Годуновым крепостное право на землях, принадлежащих РПЦ. Сначала на землях патриарха, а потом – на всех церковных землях. Позже, возможно, по всей России. Это и провозглашает знаменитое «Уложение» 1607 года. Церковники в восторге от царя Василия и патриарха Гермогена.
Шуйский победил!
Нет! Ибо встретил более сильных удавов – царя Дмитрия Второго и короля Сигизмунда.